Сергей Прокопьев. Журавли Афгана

Сергей Прокопьев 52 обратно – брык и упал по дороге. Несут воина на кровать, капельни- цу поставят. Анализы раз сделали – никаких инфекций, здоров по этим параметрам. Откуда неприятие первых-вторых блюд? И даже чай не хочет задерживаться в желудке. Медицина ничего понять не может. Стресс ли, ещё что. Повторно анализы взяли. Никаких от- клонений. Десять дней усыхал Андрей, на одиннадцатый стало вос- станавливаться пищеварение. На медицинских простынях старался о доме, отпуске не думать. Гнал травящие душу мысли. Нельзя подсаживаться на опасные меч- тания, когда ещё десять месяцев воевать. Больничное безделье да- вило тоской. Кто-то снотворные таблетки глушил, чтобы забыться. Андрей попробовал и отказался: сон тяжёлый, голова после него чумная. Тошнота хотя и прошла, ел через силу. Привезли Лёшку-связиста из Кишима, с третьей роты. Конту- зия. Рассказывали, Лёшка любил ходить в рейды в кишлаки, стрелял во всё, что движется, особо не разбирая статуса – мирный житель или бандит. – Все они мирные до поры, до тёмного времени суток! – гово- рил. – Потом раз – и сменил мотыгу на автомат! Контузия не прошла даром. Вроде нормальный, но вдруг пожа- ловался Андрею: – Лидка, жена брата, заглядывала вчера в палату, посмотрела в мою сторону и, зараза конкретная, не поздоровалась. Сделала мор- ду, что не узнала. Я им перед армией всё лето дом помогал строить, специально уволился из сельхозтехники. А теперь она нос воротит, чё с калекой разговаривать? Никакой жены брата в Кундузе быть не могло. Андрей выписался из госпиталя в такой весовой категории – едва ветром не унесло. Вышел на волю, вдохнул полной грудью, а ноги побежали-побежали. Ветер не ураганный, а тащит, что лист бумажный. Ему-то казалось: каким был, прыгая на гранату, таким и остался после лечения. А он усох до дистрофического состояния. Брат родной не узнал. Андрей, будучи в отпуске, у подъезда лавочку ремонтирует, брат, как мимо чужого, прошёл. – Ты на себя посмотри в зеркало! – сжал Андрея в объятиях, когда тот окликнул. – Живое кино про Бухенвальд! На двенадцать килограммов похудел Андрей в госпитале. Олюшка через десять минут, как он приехал, после радостных восклицаний сказала: