Между дублями

120 121 Между дублями Между дублями МАКСИМОВ ВИТАЛИЙ ЭДУАРДОВИЧ МАКСИМОВ ВИТАЛИЙ ЭДУАРДОВИЧ Мы решительно подошли и довольно громко представи- лись: – Иннокентий Михайлович, здрасьте! Мы, – артисты из пуш- кинского театра… Хотим поблагодарить вас за книгу, с удо- вольствием прочитали, и она нам очень понравилась. Вот, пользуясь случаем, решили к вам подойти… – Спасибо, друзья… – смущённо улыбаясь, произнёс он, при этом озираясь по сторонам, чтобы понять, много ли по- сторонних ушей и глаз нам удалось привлечь к этому неожи- данному для него признанию. Но народ был увлечён покупка- ми и сновал мимо нас, особенно не любопытствуя. И тут воцарилась мхатовская пауза, после которой было не- обходимо либо откланяться, либо его чем-то заинтересовать. – Иннокентий Михайлович, мы недавно зачислены в труппу театра, вместе учились в ГИТИСе… – У кого? – У Андрея Алексеевича Попова… На этих словах произошло чудо: он улыбнулся своей фир- менной широкой улыбкой и предложил его немного прово- дить. Мой друг-приятель, извинившись, ретировался, а я с огром- ным удовольствием принял приглашение. – Андрюша… Это – мой друг сердечный. Так вы с его кур- са? Которому он целый театр подарил? Васильев, Морозов, Райхельгауз?.. Как же, как же… – Да нет, это – наши режиссёры-педагоги, а мы немного помладше, – его актёрский курс. – Ах вот как? Ну? И что же вы играете в театре? – Я ввёлся на роль князя Долгорукова в булгаковские «По- следние дни», а сейчас репетирую Алексея в «Оптимистиче- ской трагедии»… В этот момент посыпался мокрый снег, обильно, большими хлопьями. Мы неторопливо шли по улице в направлении Ни- китских ворот мимо театра на Малой Бронной. Я без умолку рассказывал о том, что нашёл в спецхране «ленинки» первый вариант пьесы Вишневского, где погибает в финале не только комиссар, но и весь полк, что трагическая основа произведе- ния от этого расширяется. Описал, на каком этапе проходят репетиции, кто занят в будущем спектакле и т.д. Он, как мне казалось тогда, слушал и мило улыбался, на са- мом деле, не очень вникая в мой бодрый и болтливый рассказ. Не останавливаясь, на ходу, он неожиданно попросил меня снять с головы шапку. Я мгновенно подчинился, не очень пони- мая, зачем ему это понадобилось. Мы остановились. Помню, как большие мокрые снежинки сверху падали мне на волосы и лицо. Помню и его в момент ставшие серьёзными глаза… Пауза. Конечно же, – мхатовская. – Молодой человек, как вы сказали, вас зовут? – Виталий… Виталий Максимов. – Ах, да! Виталий!.. Так вот, Виталий, вам нужно играть не матроса… – А кого? – пытаясь уловить смысл, наивно спросил я. – Князя… князя Мышкина. Эта роль вам подошла бы лучше. И опять «фирменная» улыбка коснулась его глаз. – С этой роли начинался и я… Мы расстались у «ефремовского» гастронома, что был в доме № 17 на теперь уже не Суворовском, а Никитском буль- варе, точнее, у подъезда через арку, направо, во дворе. Я рассказываю о «своём» Смоктуновском, о том, как мы впервые встретились и каким я его узнал, а «из песни слов не выкинешь». Он любил своих партнёров, сходился с ними всерьёз и надолго. Его связывала настоящая дружба с моим Учите- лем – Андреем Алексеевичем Поповым, которого он любил и очень страдал от его безвременной потери. Об этом я ещё расскажу, а здесь мне хочется процитировать фрагмент его статьи, вошедшей не без моего участия в книгу, изданную «СТД» РСФСР в 1989 году, которую мы вместе написали годом раньше – к 70-летию А.А. Попова, увы, к несчастью, уже без юбиляра. Он описывает похожую ситуацию взаимного непо- нимания лучших побуждений: «…Он был лёгким человеком, с ним было просто даже тог- да, когда обстоятельства не сулили этой простоты. Где-то на третьем году нашей совместной работы во МХАТе он вдруг, без всяких комплексных недомолвок, психо-