Между дублями

126 127 Между дублями Между дублями – Скажи, пожалуйста, – заговорил он сразу, – какого хрена ты передал Ирине наш разговор? Кто тебя просил об этом? («мать-перемать» – это, порой, им употреблялось – прим. ав- тора ). – А что в нём было секретного, Иннокентий Михайлович? – недоумённо парировал я. – А то, дорогой, что я с тобой поделился по-приятельски, а ты взял и растрепался! Пауза. Моё покаяние и извинение. Его прощение и отпуще- ние. Дом мой на Гоголевском мы уже проехали. И тут я заметил, что улыбаться-то ему было, собственно, почти и нечем. Половины зубов во рту не было, и ехал он, как выяснилось, как раз к дантисту, в поликлинику, что в Хамов- никах у храма. – А как ты теперь доберёшься? – спросил он уже виновато, поняв, что завёз меня, нагруженного пакетами, довольно да- леко. – Не волнуйтесь, не впервой! – браво ответил я и стал наив­ но рассуждать на тему, что отсутствие части зубов – это вре- менный повод, чтобы использовать его для какой-нибудь характерной роли в кино, и т.д., и т.п… Слушая меня и думая о своём, он отключил зажигание, вы- нул ключ, запер руль на противоугонный замок, достал сбоку «костыль» для запора руля и педали, защёлкнул, затем дру- гим ключом замкнул блокиратор ручки переключения ско- ростей, вышел из машины, захлопнул дверь и закрыл её ещё одним ключом. Всё это действо параллельно вызвало у меня невольную ассоциацию, сами догадываетесь, с каким филь- мом. Только это была, скорее, одна из жертв того милого, но принципиального и где-то коварного агента Госстраха – Юрия Деточкина. – Мне не надо сниматься без зубов, Вита! – обратился ко мне так, как называл меня только А.А. Попов. – …Мне хо- чется просто жить…– и положил ключи от автомобиля в свой портмоне, в котором я заметил довольно толстую пачку сто- рублёвых купюр. «Берегись автомобиля». Именно благодаря этому фильму началась дружба И.М.С. с Олегом Ефремовым. Через десять лет после съёмок в этой замечательной кар- тине Смоктуновский оказался во МХАТе, который возглавлял Олег Николаевич Ефремов. Анатолий Смелянский рассказывал, как однажды артисты МХАТа летели с гастролей из Греции. Перед вылетом сыграли чеховского «Дядю Ваню». Самого дядю Ваню играл Смоктуновский, Астрова – Ефремов. В само- лёте они сидели рядом, уставшие, но довольные успешным окончанием гастролей. Молчали. Вдруг Олег Николаевич мрачно спрашивает Смоктуновского: – Ну, как я играл, какой я артист, Кеша? – Ты, Олег, – хороший артист! Очень хороший артист! Ефремов довольно кивнул, но не отставал: – Ну, правильно, я – хороший. А про себя ты что думаешь, какой тогда ты артист? – Олежка, ты – хороший… А я, брат, – космический… Ефремов с удивлением уставился на «Кешку». Пауза. Есте- ственно, – чеховско- мхатовская. Оба прыснули от смеха. Есть ещё одно свидетельство того, как И.М.С. умел ценить чужой талант. Январь 1988 г. Во МХАТе отмечали 125-летие К.С. Стани­ славского. По телевидению шла трансляция. На сцену вышел популярный и любимый многими зрителями Геннадий Вик- торович Хазанов в самом расцвете своих творческих сил. Он стал играть монолог «Дармоеды» о том, как можно послать человек 200 наших «дармоедов» за границу с целью развала экономики «проклятых империалистов». На сцене под портретом Станиславского сидел цвет тог- дашнего МХАТа: Олег Николаевич Ефремов, Ия Сергеевна Саввина, Владлен Давыдов, Евгений Александрович Евстигне- ев и сам Иннокентий Михайлович – все в парадных костюмах, во фраках с «бабочками». Номер Хазанова длился около 10 минут, и всё это время хо- хот зала и тех, кто сидел на сцене, не останавливался. Громче всех было слышно Смоктуновского. Он смеялся до слёз, выти- рал их платком, – до того весело было ему… С тех пор я не видел этого «хазановского» монолога, но в воспоминании он возникает неразрывно с мальчишеским МАКСИМОВ ВИТАЛИЙ ЭДУАРДОВИЧ МАКСИМОВ ВИТАЛИЙ ЭДУАРДОВИЧ