Между дублями

128 129 Между дублями Между дублями гоготом именно Смоктуновского. Так довести до «смехослёз» своих мхатовских коллег подвластно только настоящему та- ланту. И.М.С. умел искренне это оценить. И опять случайная встреча на Суворовском бульваре. Год 1983. В июне не стало Андрея Алексеевича Попова – «Андрю- шанчика». Я осиротел. Это была одна из самых первых и не- выносимых потерь, которую пришлось пережить. Вдобавок в день его похорон мне пришлось играть тех самых шилле- ровских «Разбойников» на гастролях в Архангельске. Беспо- щадная профессия: улететь в другой город и играть четыре спектакля подряд. Все билеты были проданы, заменить репер- туар никто не позволил. На нервной почве на первом сорвал голос, на четвёртом в финале упал с шестиметровой высоты, отбил, что только можно. Профессиональный долг был испол- нен, а попрощаться с Учителем не довелось. Наступила зима. Москва. Поздно вечером возвращаюсь на своих «Жигулях» из театра после очередного спектакля. Мокрый снег, на дороге слякоть. Улицы плохо освещены и пустынны. В это теперь поверить сложно, но было именно так, – после полуночи прохожих не встретишь, а по улицам сновали только одинокие «зеленоглазые» такси. Через Никитские ворота выезжаю к уже вам знакомому «ефремовскому» гастроному. Впереди в свете фар вижу фи- гуру человека, стоящего посредине проезжей части и глядя- щего вверх на окна дома. Резко торможу, чтобы не сбить. Машину протаскивает юзом вправо, едва не задев странного субъекта, она останавливается. Опускаю стекло, чтобы «об- лаять» этого мужика в ушанке, которого чёрт вынес посреди дороги, и не верю своим глазам – Смоктуновский. – Вы что здесь, Иннокентий Михайлович?!? – Ой!.. Виталий… Привет! Ты откуда так поздно? – Да я-то из театра, а вы что тут делаете? Яже вас чуть не сбил! – Извини, друг! Ты знаешь, я тоже из театра… Смотрел се- годня спектакль словацкого театра из Братиславы… И, зна- ешь, он на меня так подействовал… – …Что вам неохота домой? – подхватил я, догадываясь, что он стоял и раздумывал, подниматься в квартиру или ещё побыть в своих мыслях? Заглядывал в свои окна, чтобы по- нять, спят ли домашние. – Ты проницателен, мой друг Горацио! – … – А знаете, давайте покатаемся по ночной Москве! – озву- чил я внезапно пришедшую идею. Он на мгновение поколе- бался, взглянул ещё раз на окна, затем решительно открыл дверь и сел ко мне справа. – Куда едем? – Да куда глаза глядят, – был его ответ, и мы тронулись. После нескольких реплик речь, конечно же, зашла о Попо- ве. Я ехал неспешно по Садовому кольцу и рассказывал ему о последних днях Андрея Алексеевича в военном госпитале Мандрыка в Серебряном переулке на Арбате и в госпитале в Лефортове, куда его перевели после неудачной операции по пустяковому поводу, приведшей к катастрофе. Всё это время МХАТ был на гастролях, потом съёмки в кино, и И.М. подробностей происшедшего не знал. Не знал, с каким мужеством его друг уходил из жизни, как до послед- него не терял надежду на поправку. Как остановилось серд- це на повторной операции. Как нас с Иринушкой и Евгением Александровичем Евстигнеевым пустили к нему в реанима- ционную палату. Как я видел его в последний раз. Как ездил в морг, умолял анатома пустить попрощаться с телом, пони- мая, что обязан лететь в Архангельск… В основном, это был мой тяжкий, искренний монолог, а Он являлся его вольным и внимательным слушателем. Я выгова- ривался, пожалуй, впервые за прошедшие несколько месяцев, не пропуская жестоких медицинских подробностей и обви- нений в адрес эскулапов, по сути, «зарезавших» такого уни- кального пациента с достаточно заурядным диагнозом. Вы- кладывал всё, не задумываясь, что посыпаю сидящему рядом со мной близкому другу Учителя «соль» на так же, как и у меня, ещё не зажившие раны. В какой-то момент стало понятно, что мы в третий раз едем по кругу Садового кольца. Время перестало для нас суще- ствовать. Снег успокоился. Мы поравнялись со зданием Ми- нистерства иностранных дел. И.М. тихо попросил остановить МАКСИМОВ ВИТАЛИЙ ЭДУАРДОВИЧ МАКСИМОВ ВИТАЛИЙ ЭДУАРДОВИЧ