Между дублями

232 233 Между дублями Между дублями – Вы не ошиблись номером, милочка? Художница, даже не взглянув на Марьяну, показала ей па- лец и прошипела: – Тс-с! Молчите! – Что значит «Тс-с!»? – Марьяна стала в позу. – Замолчите вы! Девушка-художница всё ещё не замечала Марьяну. – Почему это я должна молчать у себя в номере? Девушка-художница повернулась и узнала в Марьяне не­ удачливую лыжницу. – Ой, это вы? Простите. Я не знала. – А кого же вы собирались здесь увидеть? Моего мужа? – За мной гонятся. – Скромнее одевайся, – иронично произнесла Марьяна, – нечего бильярдные шары напоказ всей гостинице выпячивать. Девушка одёрнула сверхкороткие шорты, из-под которых действительно выглядывала потемневшая от загара попка. – Это маньяк какой-то. – Как романтично! Скажите, пожалуйста. Ко мне почему-то маньяки не пристают. – Правда? Вы счастливая. Это, наверное, возраст. – Какой ещё возраст? – поразилась наглости Марьяна. – Ой, простите. Вы ещё молодая. – Что значит «ещё»?! Такого комплимента мне не доводи- лось слышать. В это время в дверь действительно постучали. Девушки притихли. – Ладно, проходите, – смягчилась Марьяна, – я маньяков не боюсь. Они прошли в гостиную, и Марьяна, указав на кресло, пред- ложила: – Садись. Сейчас посмотрим, кто из нас кто. – Как это посмотрим? – не поняла художница. – А вот так, – Марьяна демонстративно потрясла упругими грудями. – Ты это видела? – Я и больше видела, – как-то растерянно ответила худож- ница и, тут же поняв, что совершила очередную оплошность, решила исправиться: – Да вы не комплексуйте, женщина. У вас ещё вырастут. Я слышала, что грудь до пятидесяти лет растёт. – Не растёт, а вытягивается. Разницу понимаешь? Марьяна снова начинала злиться. Надо же, эта амёба выве- ла её из себя. – Я не хотела вас обидеть, к тому же вам ещё нет пятиде- сяти. – Какой новый комплимент ты мне ещё хочешь отвесить? – Понимаете, этот маньяк пристал ко мне внизу, – сбивчиво стала рассказывать девушка, – а потом бежал по коридору… Ваша дверь была открыта… И я… – Ладно, оставьте вы своего маньяка в покое, – перебила её Марьяна, – будем считать, что мы квиты. Вчера я вас при- ложила, сегодня вы меня. – Да я на вас не обижаюсь. – Я тоже не злопамятная. Чай? Кофе? – Я бы выпила чего-нибудь покрепче. И солёненького что-нибудь. Марьяна подошла к холодильнику и открыла дверцу. – Что-то вот захотелось вдруг. Может, с испугу. – Может, забеременела. – Нет, мне это не грозит. – Это почему же? – Я не злоупотребляю общением с мужским полом. – Бегаешь от них. – Да вот, иногда. – А что так руки-то дрожат? – Ещё волнуюсь. Он же мог на меня напасть. – Успокойся. Я тебя насиловать не буду. Марьяна достала из холодильника порезанную дольками красную рыбу, запотевшую бутылку водки и налила в хрус­ тальные стаканы, стоявшие на столе. Девушка-художница залпом выпила, вызвав у Марьяны восхищение. – А я думала, что так пьют только алкоголики. – Нет, я практически не пью. – А я теоретически. – Марьяна тоже выпила. – Меня Алёна зовут, а вас? – А меня Марьяна. – Вот мы и познакомились. – Я лыжами вас вчера не очень-то зацепила? ФАТЬЯНОВ ВЛАДИМИР МИХАЙЛОВИЧ ФАТЬЯНОВ ВЛАДИМИР МИХАЙЛОВИЧ