Между дублями

86 87 Между дублями Между дублями Когда будет следующий перерыв, можно будет опять спо- койно подумать, что общего у этих рассказчиков. Всех прошу высказываться, кстати. Поединок проходит в рамках откры- того чемпионата. Какие мнения, Друзья? ДЕНЬГИ – НЕ БУМАГА… Были предательства и среди новых друзей. Правдой бу- дет сказать, что причины предательств нередко были совсем не романтическими и к идейным разногласиям не имели ника- кого отношения. Часто это были деньги. Деньги – не бумага. Страшно ошибается тот, кто дума- ет, что деньги – бумага. Деньги – это сами люди. Деньги по­ зволяют купить их время, их внимание, их уважение, и… Вот тут истинный романтик скажет – да, но только не любовь. Что я скажу в ответ? Я подумаю, прежде чем сказать. И ска- жу – да, согласен, но только не любовь. Деньги не могут ку- пить любовь. Но деньги – это удовольствия, много разных удовольствий, а люди не могут жить без удовольствий, по- тому что это скучно и трудно, и поэтому люди хотят больше денег, как можно больше. Когда хотеть денег они начинают так сильно, что перестают понимать, что делают, переста- ют видеть себя со стороны, они предают. И друзей, и – увы, огорчу даже истинного романтика, – любовь. Предатель- ство из-за денег – унылое, позорное зрелище. Почти всегда я старался не воевать в этом случае, многие вокруг удивля- лись, ведь надо за такое наказывать, – мне говорили, ведь ты столько потерял, почему ты не накажешь его и почему не вернёшь то, что принадлежит тебе? А я прощал. Не знаю, почему. Я думал – то, что принадлежит мне, нельзя у меня отнять и украсть. То, что у меня украли, – значит, было не моё. И ещё. Противно было. Видеть больше такого человека не хотелось, не хотелось видеть это жалкое зрелище – вместо человека, которому доверял, которого уважал и любил. Я всегда ста- раюсь запомнить о человеке лучшее – вот такое у меня свой- ство. Но бывает, к сожалению, так, что сам человек изо всех сил мне не даёт этого сделать. Бывало и такое, что я не прощал. Но и тут должен признать- ся, что уж совсем редко я не прощал потому, что не мог про- стить. Бывало такое, что я мог простить, но интересы дела, в которое я искренне верил, нужно было защитить. Можно предать и продать меня, но нельзя предавать – дело, кото- рому служу я, и не только я, ради которого живут и умирают люди. В этих случаях я знал – за это надо наказывать, и мне приходилось наказывать людей. Мне всегда это было тяжело – и не просто тяжело. Невыносимо тяжело. Потому что я знаю, что в душе я всё равно прощаю этого человека, но я знаю, что прощать не должен, а должен наказать, и я делаю это. Не сты- жусь признаться, что каждый раз после этого я приезжал до- мой, закрывался в своей квартире, и я плакал. Мне было жал- ко наказанного мной человека. За то, что он такой ничтожный и слабый. И себя, за то, что я ничего не могу изменить. ЛЮБОВЬ… Я обязан всем – своей Маме! Прости, что я никогда не смо- гу отдать тебе столько же любви, сколько получил её от тебя, но я буду стараться. Прости, что так редко к тебе приезжаю, и ведь, вроде бы, это не трудно и не так далеко, и я знаю, что тебе нужно так немного – увидеть меня на полчаса, покор- мить обедом, и ты будешь знать, что всё со мной в порядке, ты ведь покормила меня обедом, и, значит, всё в порядке, но я в дороге, я в пробке, я в городе, а город – это болезнь… Я обязан очень многим, да почти всем – тем, что я сей- час такой, какой я есть, и тем, что я люблю любить – Ольге, и я никогда тебя не забуду, как не забуду слова твоей книги, и я всегда буду считать, что мне повезло, что я встретил тебя и что есть у меня человек, который понимает меня – без ком- ментариев. Не сердись на меня и прости меня… И я, конечно, обязан Анне, и я так волнуюсь за тебя, род- ная! Я уверен, что ты всё поймёшь правильно и будешь ува- жать моё прошлое и настоящее, я очень люблю тебя, и я знаю, что у нас с тобой будет много детишек, и мы будем счастливы. Я очень этого хочу и постараюсь… Хотя, как мы знаем, на всё воля Божья! ПЕТРУХИН АЛЕКСЕЙ АЛЕКСЕЕВИЧ ПЕТРУХИН АЛЕКСЕЙ АЛЕКСЕЕВИЧ