Между дублями

97 Между дублями 96 АЛЕНИКОВ ВЛАДИМИР МИХАЙЛОВИЧ Владимир Алеников Писатель, поэт, поэт-переводчик, кинорежиссёр, сцена- рист, драматург, продюсер Автор сценариев и режиссёр-постановщик более двадца- ти художественных и документальных фильмов. Автор ряда романов, пьес, книг для детей и книги о кинорежиссуре «Свой почерк в режиссуре». Заслуженный деятель искусств РФ, член ПЕН-клуба – Международной ассоциации писателей. Ака- демик Национальной академии кинематографических наук и искусств России, академик Российской академии кинемато­ графических искусств. Многократный призёр российских и международных кинофестивалей. Руководитель режиссёр- ской мастерской на ВК КиТ ВГИК и курса «Режиссура жанрово- го кино» в Академии кинематографического и театрального искусства Н.С. Михалкова. ПОСЛЕДНИЙ ПОЭТ (из книги «Случайные закономерности») Кто может точно объяснить, как именно зарождается фильм? Я имею в виду первый импульс, дающий впоследствии ход всему замыслу… Откуда, как формируется идея, заставляющая вначале од- них людей отдать ей своё время, энергию, талант, опыт, а за- тем приковывающая к экрану миллионы других на целых два часа?.. В отношении далеко не всех своих картин я мог бы отве- тить на этот вопрос, а уж чужие и подавно для меня загадка. Правда, кое-что я помню. Скажем, первый мой фильм «Сад», снятый много лет тому назад, аж в 1973 году, «возник» от гуля- ния по ленинградскому, ныне санкт-петербургскому, зимнему Летнему саду, от его спрятанных от снега статуй, словно зако- лоченных в вертикально поставленные гробы. Следующая, к сожалению, так и незавершённая, уничто- женная советской властью моя картина «Комитас» – о вели- ком армянском композиторе, сошедшем с ума во время ар- мянской резни, – родилась, вернее, была зачата, это я точно помню, в тот момент, когда я наткнулся в каком-то журнале на репродукцию картины армянского художника Григоряна «Комитас». На ней был изображён лысый человек в чёрной су- тане с горящим блуждающим взором… «Биндюжник и Король» появился самым естественным образом – от восхищения бабелевскими героями, упоённо- го восторга перед всей этой красотой одесской мифологии. А толчком для картины «Время тьмы» (в российском прокате «Феофания, рисующая смерть») послужила вычитанная од- нажды у Лескова фраза: «Деревенский брадобрей, прибирав- ший и гримировавший труп, был обвинён в святотатстве». Впрочем, всё это, наверное, уже не имеет никакого значе- ния. Зрителю, равно как и читателю, важен в первую очередь результат. К сожалению, а может, и к счастью, мало кто инте- ресуется его истоками. Помните, у Ахматовой: Когда б вы знали, из какого сора Растут стихи, не ведая стыда…