Петр Гладилин. Афродизиак.

видности, прогнившие до самого своего дна. Огромные бабочки сидят под широкими листьями папоротника. Я прохожу мимо огромного старого дуба и вижу, как солдаты Ирода разделывают младенцев. На опушке я обнаруживаю замерзший пруд. Рядом сидит молодой Брейгель, он рисует хоккеистов на льду и большое электронное табло, стоящее напротив лютеранской кирхи. Я выхожу из леса и вдруг понимаю, что осень ушла. Я выхожу из леса, и вдруг перед моим взором открыва- ется великолепный пейзаж: простор Ледовитого океана. Я вспоминаю, как много лет тому назад на Северном полюсе я обучал тогда еще юную Танечку взаимности. Я восседал на белом медведе в бархатном седле, обшитом драгоценностями, в руках у меня была камча. Обнажен- ная, она бежала чуть впереди. Я бил ее камчой по раскрас- невшимся на морозе ягодицам, приговаривая: «Вот о чем, милая, хотел бы тебя попросить. Не пытайся извлечь пользу из безумия, наши чувства не акции, не медь и не золото, не стоит их отдавать под проценты, пока чувству- ем, мы нереальны, мы паранормальны, мы не мужчина и не женщина, сегодня мы никто!» Она так ничему и не научилась, она строила отноше- ния с партнером, прибегая к классической этике и бухгал- терии, расчету и лживым понятиям о пользе. Поэтому на веки вечные осталась без любви. Поэтому всю вторую половину своей жизни она висела вниз головой, бродила по ледяному северно-ледовитому потолку и пела песню «Оfrom» — песню одиночества, песню забвения, песню неведения. А что мешало ей стать счастливой? Ничто не мешало ей стать счастливой, просто не на- до было считать и размышлять, когда пришла пора чув- ствовать. Афродизиак 103