Петр Гладилин. Афродизиак.

Я только и успел, что сделать шаг в сторону, как на форштевни обрушилось пламя, в котором сгорели все рояли этого мира, все письма и все ноты, все мелодрамы, все девочки не от мира сего и мальчики не от мира сего. Я стоял и равнодушно наблюдал за тем, как сгорает целая историческая эпоха под названием «Нежность». Больше никогда не будет столь изысканных, тонких и возвышенных чувств. Прошлое ушло безвозвратно. Сгорели пудра, записочки, легкие обмороки, мнимая лег- кость бытия, самая зыбкая и единственная истина, кото- рая зовется счастьем. Лицо мое дымилось, и, чтобы снять безумное напряже- ние последних дней, я опустил его в огромную полынью, в Ледовитый океан, милях в ста от Шпицбергена, и почув- ствовал приятную прохладу. Железная субмарина косну- лась моей щеки, я поднял голову, вытер лицо полотенцем и увидел тонкую красную царапину от уха к челюсти. Тут же, не мешкая прижег ее одеколоном, расправил спину, вдохнул и стал медленно набирать высоту. Сначала думал о вещах вполне земных, простых, житейских, о том, поче- му я не говорю на всех языках мира и не могу присутство- вать одновременно во всех точках пространства. После подумал о женщине, которую я любил когда-то очень давно, но не имел смелости признаться себе в этом. Я знал, что упускаю великий шанс в своей жизни. Я знал, что она любит меня и ждет, когда я подойду первый и за- говорю с ней. Она была очень терпелива, двенадцать лет ожидания, она ждала, пока ее лицо не превратилось в га- зон для игры с мячом. А между тем она могла избавить меня от всех страстей одной-единственной страстью. Она бы уж точно не позволила мне размениваться на мелочи и жить не по уставу, попирая все двадцать шесть транс- цендентальных принципов. Мне предстояло прожить еще один день. Пётр Гладилин 106