Петр Гладилин. Афродизиак.

Она: «У нас все равно ничего не получится!» Я: «Знаю, все равно давай встретимся». Она: «С тобой я не стану изменять мужу». Я: «Почему?» Она: «Абсурд». Я: «Почему?» Она: «Потому что я вышла за него замуж тебе назло». Я: «Тем более стоит». Она: «Нет!» Моя телеграмма: «Солнце и есть Ван Гог, оно нарисова- ло виноградники и женщин, склонившихся до земли, и само- го художника. Итебя нарисует солнце, если, конечно, побе- дишь инерцию. Для этого надо сделать усилие. Тужься в обратном направлении. Расслабь мышцы и подкинь штангу в небо!» Ее телеграмма: «Вчера я сожгла тебя поцелуем, а пепел развеяла над Гималаями!» Я и моя телеграмма: «Пойду пройдусь по Петербургу. Буду смотреть в чужие лица и, может быть, даже заго- ворю с кем-нибудь из прохожих. С переспевшим, скучаю- щим пенсионером, вполне созревшим для смерти пенсио- нером, великолепным сухим, потрескавшимся стариком. Я задумаюсь о том, сколько осталось жить этому чело- веку. Вечером в гостиничном номере я буду лежать один и с удивлением думать о скорой смерти не знакомого мне человека как о литургии, как о таинстве, как о высоком искусстве» . Телеграфистка посмотрела на меня изумленными, детскими, полными слез глазами, она еще никогда в сво- ей жизни не отправляла таких гигантских сентименталь- ных телеграмм. — Все? — спросила она. — Нет, это еще не все! — сказал я, взял чистый бланк и продолжил: «Иногда это очень тяжелая повинность — Пётр Гладилин 112