Петр Гладилин. Афродизиак.

думать о моих гуриях, об их нежности, их цветочности, об их легком метафорическом сходстве с ласточками, стрижами, об их задушевности и человечности. Когда они целуют меня в губы, все моралисты мира скручиваются в черные кулечки, словно отгоревшие фантики! У моих де- вочек на лицах лежит тонкая и ароматная пыльца. Эта пыльца и есть предмет моего вожделения, моей безумной страсти! И ты была одной из них. Горько мне об этом вспоминать! В чем отличие моих прекрасных девушек, скажем, от трех чеховских одалисок? А именно в том, что чехов- ские девушки ходят по кругу и никак не могут сосредото- читься, в то время как мои одалиски сосредоточены цели- ком и полностью на моих предчувствиях. При этом они не теряют собственной свободы, ничем мне не обязаны. Они могут быть столь святы, насколько и порочны. И никто из них не станет корить меня за неверность. Подлинная свобода в моем понимании есть возможность созерцать тот мир, который ты желаешь созерцать. Измена есть способ познания Вселенной! Но именно ты, моя любимая, не смогла этого понять! Так и сегодня —ты хочешь присвоить меня. Сегодняшний день принадлежит мне. Я хочу увидеть его во всем блеске. Не думай обо мне. Я не буду думать о те- бе. Прощай!» Прочитав мою телеграмму, телеграфистка испытала просветление. Она поклонилась три раза на восток и три раза на запад и застыла, как смола. Телеграфный аппарат сожрал мои слова и облизнулся. Саша промолчала в ответ предрассветной тишиной. Я действительно все так и сделал, как обещал: я забыл о ней! Я сбросил с себя прах столетий. Закрыл глаза и затем открыл их. Афродизиак 113