Петр Гладилин. Афродизиак.

Засыпал снегом всю Сибирь — от Урала до Камчат- ки! Покрыл пять тысяч лошадок орловской породы! Я выставил часовых по ту сторону этого мира. Гвоздями присобачил Лаэрта к Гамлету. Вдруг пошел дождь. Я иду по серому городу в сером плаще, подаю ни- щим, любуюсь архитектурными излишествами, как вдруг моя речь автоматически выстраивается в столб- цы: — Оазис моей души! —Моя Мессалина! — Единственная и неутолимая жажда! — Все эти годы наши отношения не теряют своей свежести. — Многие дни были свидетелем тому, а еще чайные ложки и подстаканники. — Сегодня я Мать Земля (странно слышать такое от мужчины), я чувствую, как ты ступаешь по мне своими босыми пятками, розовыми от удовольствия жить. — Душа вечна. Она модница. Она меняет платья и после каждой смерти подыскивает что-то новенькое; когда я впервые раздел тебя глазами, твоя вечная душа была одета чересчур экстравагантно: тонкие колени, ли- нии тела, уходящие в стратосферу, глаза острые, словно копья нибелунгов, шея жирафа, по которой стекает дож- девая вода со всех крыш этого мира. — Тело было таким возбуждающим, что я, призна- юсь, сразу не почувствовал твоей души. Я готов беско- нечно, миллиарды лет проживать это мгновение, когда хрусталики наших глаз ударились друг о друга и зазве- нели. Мои всепогодные цветы совершенно нелогичны. Однако на твоем лице они распускаются с нечеловечес- ким удовольствием. Афродизиак 115