Петр Гладилин. Афродизиак.

Секунда так устроена: первая ее часть — это наше рождение, вторая ее половина — смерть. Секунда по- добна спектаклю, состоящему из двух актов. Антракт такой короткий, что не успеваешь моргнуть после финального занавеса, сразу же начинается новый спектакль. В одном мгновении спрессованы рождение и смерть. Смерть, переживаемая постоянно, прекрасна, пото- му что воскрешение происходит каждую секунду, и ты уже другой, свежий, сочный, оптимистичный и воскрес- ший. Каждое мгновение ты новорожденный и непороч- ный, сияющий, чистый. Никто не имеет права обвинять тебя в твоих прошлых грехах, потому что они были в прошлой жизни и совершал их совершенно другой че- ловек. Никто не имеет права судить меня, требовать от меня покаяния, и никто не имеет права быть со мною жестоким и выносить приговор, ибо я только что по- явился на свет. Только-только. Только что. Только что. Секунда — и снова родился. Здравствуйте, это я. Я радостный и сияющий, я не плачу, я смеюсь, я чис- тый и почти прозрачный. Жизнь — это великая тайна, но еще большая тай- на — это вечное воскрешение. Между тем было прекрасное воскресное утро. Но уже совсем иное. Небеса распахнуты настежь. Ласточки сверкают всеми гранями. Утро, прекрасное утро, разве оно непорочно? Конеч- но же, оно порочно, потому что желает своего продол- жения, жаждет жизни, оно чувственно и похотливо, оно желает чувствовать и не стыдится этого. Афродизиак 125