Петр Гладилин. Афродизиак.

Когда мороженое стаяло, моя Мессалина снова стала маленькой девочкой в огромном платье с тысячью скла- док и с аппетитом принялась за еду. У нас было два моря: море времен и море под ногами. Второе море напоминало мне огромные часы, ровно от- бивающие такт. Волны звенели, словно стрелки, а в глу- бине этой бездны колыхался огромный маятник. Мы были оторваны от человечества. Я был счастлив, мои поры были открыты настежь, так широко, что чайки ле- тели сквозь кожу, и я не чувствовал боли от прикоснове- ния их бритвенно-острых крыльев. Они принимали ме- ня за облако, а я и был облаком, я парил над жизнью и вот-вот готов был пролиться дождем. Яждал, когда Саша наконец насытится, для того чтобы войти в ад, врата которого находились у нее под платьем, и залить огонь под котлами, где кипели грешники. Я слы- шал вопли и стоны из нижней части ее живота. Я еле сдер- живал себя, чтобы не перевернуть к чертовой матери этот столик и не броситься на помощь к несчастным. Мне было жаль их. Я всегда был противником наказания. Я дважды пытался оспорить существование ада. Шестнадцать тысяч теологических диспутов с анге- лами всех семи небес не принесли никаких результатов. Я всегда был против геенны огненной, как бы люди низко ни пали. Я контрабандой пытался провезти в христианский ад обезболивающие. Я писал статьи против концентрационных лагерей на небесах и обивал пороги небесной канцелярии, я сто- птал шестнадцать тысяч перьев и выплеснул из души две тонны чернил. Я не могу видеть облака, опутанные колючей прово- локой, и ангелов на сторожевых тучах. Пётр Гладилин 150