Петр Гладилин. Афродизиак.

Мне трудно представить тебя, не воплощенную, не со- зданную, не рожденную, не представшую однажды пред моими очами. Из твоего царственного клюва, из твоего позолочен- ного рта льется византийская речь, слова, которые для меня уже давно не имеют ровно никакого смысла, — для меня имеет значение только волна музыки, поднимаю- щаяся из твоих глубин. Лучшие твои слова я запоминаю для того, чтобы накормить ими изголодавшихся желто- ротых птенцов. Они питаются царственными слоганами, никелиро- ванными машинами вымысла, прекрасными стихотворе- ниями, которые созданы при помощи последних дости- жений точной механики и античной эротики. Они есть наши дети. Наши дети, не по крови и не по родству, но именно в них мы с тобой получим свое продолжение, мы не зна- ем их имен, мы никогда, быть может, не увидим их лиц и не услышим их голоса, но именно в них оживет наш дух, выскользнув из сложной цепи смертей и рождений, не подчинившись наследственности. Это будет самая великая линия родства, это будет ве- ликий род Сириных, птиц в человеческом облике, пара- нормальных существ, воскресших выкидышей, геркуле- сов, шепотом передвигающих все престолы этого мира, воскресшего несколько миллионов лет назад благодаря моей улыбке. Наши птенцы прекрасны. Они вырастут и впитают через поры то, что другие постараются употребить в пи- щу и размолоть зубами. Они не вышли из нашего чрева и не являются нашим физическим продолжением, мы собирали их по всему темному лесу истории, они вывалились из гнезд, они пи- щали в траве незнания. Афродизиак 153