Петр Гладилин. Афродизиак.

Глубокой ночью я проводил Саломею домой. Она жи- ла с матерью и сыном. Мы поднялись на чердак, чтобы провести вместе еще несколько минут. Наверху было тепло и пахло пылью. В углу были свалены старая мебель и строительный мусор. Мы обнялись. Вдруг на нас с не- бес упала великолепная музыка. Мы остались неподвиж- ными, словно изваяния, зато вся моя кровь за одно мгно- вение оставила меня, ушла из меня, моя кровь повисла в воздухе, загустела, стала упругой, как резина, и с ее кро- вью произошло то же самое! Мы — два бескровных трупа — смотрели, как наша кровь танцует, вертится наподобие странной птицы, кри- чит, токует, бьет крыльями, клокочет, охает, царапает стальными когтями воздух, взрывается, подпевает, хло- пает в ладоши, смеется, вальсирует. Когда музыка смолк- ла, кровь вернулась в наши вены через давно зажившие раны. Мы лежали рядом на старой софе и молчали. Я слы- шал ее тишину, она — мою. Мы жадно поглощали без- молвие друг друга. Я никогда в жизни не слышал, чтобы от женщины исходило такое великолепное, эпическое безмолвие. Через несколько часов я вышел на ночной проспект, посмотрел на звездное небо и понял, что в это мгновение я превосхожу небо в размерах, что я вобрал в себя все тво- рение, все человечество, все времена, что я первороднее и древнее Адама. Мы встречались шесть лет. Все свободное время я по- такал своему бесконечному любопытству, пытаясь по- нять, действительно ли бессмертна моя душа. Пока Са- ломея зарабатывала на жизнь, я лежал на диване с за- крытыми веками и старался разглядеть бесконечность, космос и очертания моей бескрайней души. Иногда дол- гое пребывание во тьме кромешной вызывало у меня Афродизиак 27