Петр Гладилин. Афродизиак.

ственная Федра, даже пролила фруктовый соус на мои штаны, чтобы иметь счастье взять в руки полотенце и прикоснуться мизинцем правой руки к моему расшито- му золотой тесьмой гульфику. Потом кто-то взял в руки гитару и запел. Саломея сидела на диване, облизывалась и молчала. Она смотрела в окно, но я-то знал, что у Сало- меи глаза не там, где глаза у обыкновенной женщины, — она видит сердцем. Я знал: она смотрит на меня и набуха- ет влагой, словно весеннее небо перед грозой. И вдруг хозяин предложил нам всем сесть вкруговую и сыграть в одну очень древнюю античную игру, о кото- рой упоминал еще Страбон. Юноши и девушки сели в круг и должны были передавать губами спичку. Когда спичка проходила один круг, мальчик надламывал ее, и она становилась в два раза короче и снова шла по кру- гу. Скоро спичка стала размером с хлебную крошку. Слева от меня сидела Саломея, справа—Афродита. Я ста- рался как можно быстрее кончиком языка отыскать крошку во рту Афродиты и передать ее Саломее. А Са- ломея не торопилась с поисками. Она втягивала мой язык себе в горло, так что кончиком языка я чувствовал горечь ее поджелудочной железы. Она не просто глота- ла мой язык, она пела молча, как рыба, но никто, кроме меня, не слышал ее гортанного пения. И не сидела непо- движно, как это могло показаться остальным: она изги- балась всем телом, как кефаль, выброшенная приливом на берег. И каждый раз, когда этот крошечный кусочек дерева попадал мне в рот, я терял сознание, я забывал и имя сына Господнего, имя города, в котором живу, имя парохода, на котором с мамой впервые в жизни мы совершили путешествие по Черному морю. Меня ждали дома праведники и ангелы, мои любимые книжки, ча- инки на дне стакана, а я, негодник, в это время раскачи- вал сердце Саломеи. Пётр Гладилин 26