Петр Гладилин. Афродизиак.

—Истинная правда, — сказал я, — еще никогда в сво- ей жизни я не наблюдал, чтобы так много правды нахо- дилось в одном месте. Правда, и ничего, кроме правды. Авгиевы конюшни, из которых сто лет не выгребали правду. Начался скандал! В природе что-то расстроилось. Из мокрого гроба поднялся юго-восточный ветер. Сначала в воздухе летали обрывки чужих писем и соло- ма, а уже через несколько минут —мертвые ведьмы и де- ревья, вырванные с корнем, барсуки, выдры, груды иска- женного металла, трактора, сенокосилки, лопаты и мото- вилки. Моя Мессалина была в центре этого стихийного бед- ствия. Воронка урагана находилась у нее во рту. Я лю- бовался разбушевавшейся стихией и даже не пытался понять, в чем именно меня обвиняют. Я не слышал слов. Я любовался стихией... до тех пор, пока летящая по ветру тарелка не ударила меня в колено. Боль была нече- ловеческой. И тогда я одним волевым решением прекра- тил шабаш. Я терпеть не могу беспорядка в космосе! Я с детства привык к тому, что все планеты движутся только по сво- им орбитам, а вещи — ботинки, книги, гантели — лежат на своих местах! Я не люблю, когда солома и мотовилки носятся в воздухе. Я опрокинул Сашу на спину и закрыл ей рот ладонью. Сразу же настала тишина и благодать. Не было слыш- но ничего, кроме трения локтей и коленок о ковер и ее за- унывного мычания. Боролись мы недолго. Я положил Мессалину на обе лопатки, приспустил ниже ватерлинии ее кружевные трусики и совершил нечто такое, отчего благодати в мире и тишины стало еще больше. А потом прибавилось еще и еще. И поскольку сам святой Авгус- Афродизиак 39