Петр Гладилин. Афродизиак.

На его бороде я заметил крошку хлеба и подумал: «Как же я хочу есть, господи, я в сто раз голоднее всех нищих, когда же она наконец оденется?» Несколькими быстрыми и широкими движениями инвалид отполировал мыски моих ботинок до блеска. Они засияли, как венецианские зеркала, я посмотрел на свое отражение, поправил приче- ску, выдал ему гонорар. Между тем мальчик спрыгнул на снег, поблагодарил меня и пошел прочь, что-то напевая себе под нос и пританцовывая. Из подъезда вышла Саша, взяла меня под руку, и мы пошли по бульварам. Я показал на белые, провисающие под тяжестью снега и льда телеграфные провода. — Что это, знаешь? — спросил я. —Провода. —Это нервы империи, — сказал я, — они белого цве- та, по ним движутся сигналы от головного мозга к орга- нам власти. — Допустим. — А заводы и фабрики знаешь почему из красного кирпича? —Ну, конечно, не знаю. — Потому что они плоть империи. Смотри, какой кровавый закат. — Отчего небо такое зловеще-багровое? — спросила Саша. — Потому что в небе накопилось очень много зла. В атмосфере скапливаются отрицательно заряженные ионы. В прежние времена этой стране приходили на по- мощь чудо-богатыри. Меч был анодом, а щит катодом. Сражаясь, они как бы разряжали атмосферу, при ударе одного меча о другой происходило короткое замыка- ние, сыпались искры, небо приобретало естественный цвет. — Где же они теперь, эти чудо-богатыри? Пётр Гладилин 42