Петр Гладилин. Афродизиак.

— Алеша Попович и Добрыня Никитич не прошли допинговый контроль, они лишены права подвига на пять тысяч лет. Минут через десять мы вошли в ресторан, бросили шубы в лицо метрдотелю и сели у окна. К нам подошел официант. Пока Мессалина читала ме- ню, я из любопытства заглянул под стол, но ничего любо- пытного не увидел. Саша сидела на стуле, положив ногу на ногу. Ботинки официанта были покрыты тоненьким слоем пыли. Пол был из белого мрамора весь в прожил- ках. Только я вернулся в нормальное вертикальное поло- жение, как сразу же задумался над своим собственным любопытством: что я искал там, под столом? — Хрустящий салат, кукумбер, рулетики «Прыгни в рот», фондю, малиновое суфле, «Шато Арго», и доста- точно пока, — повторил за Мессалиной официант. —И «Чивас Ригал», —добавил я. —И побольше зеле- ни. И побыстрее, если можно. —Смотри, видишь, там, у окна сидит очень известная актриса, — сказала Саша. — Вижу. — Как же ее зовут? —N, — сказал я. — Это она, точно, это N. —Не смотри на нее, это некрасиво. — Я тоже хочу быть актрисой. —Неужели? —Перестань, я не шучу. — То есть раньше ты никогда о театре и кинематогра- фе не мечтала, а теперь тебе захотелось на подмостки?! — Я умру, если не стану актрисой. —Прекрасная смерть, можно позавидовать. —Я сижу вот здесь с тобой и до сих пор не знаю, кто ты. — Я и сам не знаю, кто я. Афродизиак 43