Петр Гладилин. Афродизиак.

— Я почувствовала, как он выходит с обратной сто- роны. — С обратной стороны земли? — сказал я. — Он у тебя какой-то потусторонний. Вдруг моего слуха коснулся чей-то смех. Смеялись близко. — Что это? — спросила Саша. — Не обращай внимания. — Мне страшно. — Ничего не бойся, я с тобой. — Кажется, мы здесь не одни. — Не выдумывай, — сказал я, — смотри, снег идет. — А тебе не кажется, что он какой-то странный, не- настоящий. — Что ты сказала? — И фонарь подозрительный, как нарисованный. Я встал, подошел к окну, открыл раму и взял немно- го снега с подоконника. Это был поролоновый, искусст- венный снег. — Да, ты права, милая, — сказал я, — все вокруг не- настоящее. И этот город, и этот снег, и эта планета — все сделано на скорую руку из папье-маше и покрашено сверху гуашью. Это дешевая декорация, на фоне кото- рой сделают моментальный снимок под названием «Наша жизнь», а после этот снимок потеряется среди миллиардов точно таких же. Посмотри, и луна выреза- на из старого картона. — Я хочу петь, — сказала Мессалина, забралась на- гишом на стул и запела. Я застыл, словно ящерица, я окаменел. Я превратился в слух. Мое сердце останови- лось. Вселенная распалась, человечество сгинуло, звез- ды превратились в пыль, осталась только незатейливая мелодия и мое сердце. Я не дышал. Я стал воздухом на ее губах. Пётр Гладилин 48