Петр Гладилин. Афродизиак.

— А что еще? —Люблю вонючий сыр, кино, снег с дождем, мне нра- вятся уроды в банках, старики, старухи и костры, горя- щие на горизонте. Люблю рвать простыни руками. — Ты совсем еще юная, ты совсем еще теплая. — Если устал, можем поменяться местами, — сказа- ла она. — Согласен, — сказал я и лег в тачку. Теперь Лу вез- ла меня. Между тем ветер все крепчал. Из воды выско- чила огромная рыба, пробила металлическую оболочку над морем и, окровавленная, нырнула в горизонт. Море штормило, иногда над нами пролетали ангелы Судного дня. Их медные трубы шелестели, словно сирень на ве- тру, их перья были настроены в доминанту. Их белые губы были покрыты километровым наростом матери- кового льда. Они воображали себе музыку в стиле соул, я слышал, как у них в головах плескалась эта музыка. Ангелы пытались воссоздать ее снаружи, они хотели, чтобы она зазвучала в мире, чтобы оставила их бес- смертные души и вышла в небо, но вместо музыки из медных труб сочились запахи сирени и детские забавы с мячом. В детстве у меня тоже был свой резиновый мяч: краси- вый и живой. Кровь счастливого человека состоит точно из таких же упругих резиновых мячей (шарики гемогло- бина). Но я знал людей, в венах которых гремят тяжелые камни. Они погружают своих близких и все человечество в царство Аида. Они не верят в существование ангелов, гурий, эльфов, пророков, принцесс и волшебников. Они не верят в наслаждение и всю свою жизнь стремятся к смерти. Я понял, что должен теперь же серной кислотой вытравить лица этих недочеловеков из своей памяти. Афродизиак 65