Петр Гладилин. Мотылек.

ва, — с дрожью и обидой в голосе сказала «служащая срочной службы». — Встать! — снова закричал адъютант во всю мощь своих легких. «Наташа Шевцик» даже не шелохнулась. Наоборот, она улыбнулась. И произнесла спокойно и с достоинст- вом, которое бывает только у взрослых женщин, когда они говорят о подобных вещах: — Вы не поверите, товарищ полковник, но то, что я сейчас скажу, — это чистая правда! Ко мне пришли больные дни! Спина отваливается! — Военврач Морозов прав, таких симулянтов белый свет не видывал! Это ж надо такому случиться! У солда- та менструация! К солдату срочной службы пришли ме- сячные! — спокойно сказал Кинчин. А про себя поду- мал: «Ох уж мне эти москвичи!» — Я в училище бежал кросс со сломанной рукой! — вмешался адъютант. И снова скомандовал: — Встать! — Я так же раньше думала, что пустяки, никакие не пустяки, вот вам бы один разок помучиться, тогда бы поняли, что значит — требовать невозможного. Встать не могу. — Я его силой подниму, товарищ полковник! — Не трогай... не надо, — сказал командир час- ти, — тогда, мадам, — вежливо обратился он к Коле Ле- бедушкину, — я, с вашего позволения, тоже присяду. Мне как-то неловко стоять перед вами, все-таки я стар- ше по возрасту и по званию. —Будьте любезны, месье, присаживайтесь, окажите та- кую любезность! — сыграл в галантность XIX века Коля. — Благодарю, — сказал полковник, снял папаху из светлой белой овцы, присел на табурет, что стоял рядом с прикроватной тумбочкой, закинул ногу на ногу и заку- рил. — Пахнет кофе? Не так ли? Пётр Гладилин 274