Петр Гладилин. Мотылек.

или пианисткой, или, на худой конец, художницей. Но как бы там ни сложилось, я обязательно буду зани- маться искусством! — Артистический талант у тебя, Лебедушкин, бес- спорно, присутствует. Даром перевоплощения ты обла- даешь в полной степени, мы — тому живые свидете- ли, — заметил полковник. — Это не дар перевоплощения, это скорее искусство выживания. — А известно ли тебе, Николай... — Я устала повторять... меня зовут Наташей. — Хорошо... известно ли вам, Натали, что подавляю- щее большинство великих были мужчинами, например Станиславский, Немирович-Данченко, Шекспир, среди композиторов вообще нет женщин, лучшие писатели и артисты — тоже мужчины. — Ложь, созданная мужчинами, ради осознания соб- ственного мифического превосходства. — Одним словом, я считаю необходимым вернуть вас в первоначальное природное состояние, более: вижу в этом свой долг перед мировым искусством, — завер- шил словесную дуэль полковник. — Занятия будут проходить под моим личным руко- водством в ночное время, подальше от солдатского гла- за, ежедневно. Завтра... кросс, строевая, огневая, химза- щита, спортчас, — деловито отрапортовал Ювачев. — Химзащита? У меня нет времени на пустя- ки, — стал спорить Коля. — Неужели? — заинтересованно спросил Кинчин. Вдруг Лебедушкин почувствовал, что у полковника тяжело, очень тяжело на душе, и на самом деле его вол- нует совершенно иное, и это «иное» является самым важным и единственно подлинным вопросом жизни полковника. И на этот вопрос полковник никогда не Пётр Гладилин 276