Петр Гладилин. Мотылек.

— Ах да, я совсем забыл, вы еще и писательница! — Я, кстати, и рисую неплохо, и еще пою. —А вышивать не пробовал, Коля? Пяльцами? —опять съязвил лейтенант. — На пяльцах, — парировал Лебедушкин. — Через десять дней премьера. — Да-с. Любопытно, — сказал полковник. — Можно попросить контрамарочку? — зло улыб- нулся Ювачев. — Билеты не продаются, приходите так, сыграю за аплодисменты. — Внеси, капитан, изменение в расписание занятий: не один, два кросса в день... по пересеченной местнос- ти, — попросил Ювачева полковник. — С полным боекомплектом! — поддержал идею на- чальника Ювачев. — Товарищ полковник, из меня солдата не получит- ся. Вы посмотрите, ну какой я солдат? Меня убьют в первом же бою, и не пулей, а просто так, из-за моей собственной нерасторопности. Я не смогу защитить Ро- дину, отпустите меня домой, пожалуйста, Андрей Исае- вич, отпустите. Полковник пристально посмотрел на девушку. —В таком виде не могу, Лебедушкин. Меня из армии уволят, а я, между прочим, отдал армии сорок лет жиз- ни. А платьице завтра переодень, испачкаешь, уж боль- но хорошее платьице. Глава четвертая Было полнолуние. Половина третьего ночи. Полков- нику не спалось. Ему очень хотелось вспомнить о чем- нибудь очень теплом, приятном, волнующем до слез, может быть, такое воспоминание принесло бы покой Пётр Гладилин 278