Петр Гладилин. Мотылек.

— Только одну чашку... я экономлю. Можете назы- вать меня как угодно, я на вас не обижаюсь. — Буду пить мелкими глоточками. — Это не пьеса даже, а всего-навсего один монолог, чтобы вам, прошедшему три войны, было понятно, я предваряю прочтение небольшим либретто... то есть расскажу краткое содержание. — Будьте так любезны, сударыня. Лебедушкин взял в руки пьесу, вышел на авансцену, стал в позу чтеца, сделал паузу. Пауза была красивой. Полковнику она понравилась. Вдруг он почувствовал, как с души упал камень. И после этой странной Колиной паузы ему вдруг стало необык- новенно легко. — Действие пьесы, — начал Лебедушкин, — проис- ходит частично в околопланетном эфире, частично — в Царствии небесном. — Я так и предполагал, что где-нибудь далече от- сель, — сказал полковник, выпустил струю дыма, дым свернулся в кольцо, кольцо улетело в зрительный зал. — Что, уже неинтересно, да? —Нет, продолжайте, милая, продолжайте... прекрас- но... прекрасно... не всем же грязь месить на этой греш- ной земле! В околоземном эфире! — Действующие лица: Озельма — царь пчел, Соль- минор — красавица, заблудившаяся в космической без- звездности. Все остальные сущности невидимы. Итак, на некую планету Рапан спускается Сольминор. Она пьет росу, она питается утренней прохладой... — Как моя Оля, — с грустью в голосе вдруг перевел на свою тему полковник, — она съедала на завтрак одну печенюшку с маслом и запивала полчашкой чаю, очень боялась поправиться. Я ей говорю: «Оленька, если ты будешь так есть, ты в этом климате не выдержишь». Пётр Гладилин 282