Петр Гладилин. Мотылек.

— Что спектакль, который он поставил, есть фальси- фикация искусства, подлог, более того, я сделал это в ос- корбительной форме. Они играли Островского не по смыслу, поверх текста. Меня это оскорбило. Я поделил- ся впечатлениями от спектакля прямо на лекции, в гру- бой форме. —Тяжелый у вас, однако, характер, Наталья Сергеевна. — Но и у вас тоже непростой. — Я никогда не репетировал. Говорите, что делать. — Сначала читаем кусок по очереди. Я и вы. Знаете, что такое театр? — Откуда мне, сиволапому? — Это место, где люди ходят по сцене и говорят по очереди. Говорите. Полковник прочитал первые строки от отметки, сде- ланной ногтем новобранца вниз к нижнему листу стра- ницы: Таков мой долг. Таков мой долг. Стыжусь Назвать пред вами девственные звезды*. — Итак, пошли дальше, Отелло... читайте, читайте! Полковник прочитал полстраницы. До ремарки: «Отелло целует Дездемону». —И что это значит? Что я должен буду тебя поцеловать, Лебедушкин?—Полковник перешелна полушепот. — Разумеется. —Нет, давай поищем другой отрывок, где Отелло не целует Дездемону. — В том, что вы поцелуете меня, ничего страшного нет. Во-первых, это условность, это игра, это искусство, а во-вторых... Пётр Гладилин 294 * Пер. с англ. Б. Пастернака.