Петр Гладилин. Мотылек.

— Откуда такая смелость суждений, рядовой Лебе- душкин? Потому что стал близок к начальству? И что это за близость, из-за которой рядовые первого года службы читают мораль офицеру? Зачем он приходил? Чем вы занимались с командиром части, неужели пре- любодействовали? — Это несчастье, когда сознание ничем не отличает- ся от сбитых каблуков, — сказал твердо Коля. — Он лапал тебя? Девица красная? Багаев протянул руку к груди Лебедушкина. — Не прикасайтесь ко мне, кентавр! — закричал Ле- бедушкин. — Может быть, сходим в кино? Вот увидишь, он не сделает тебе предложение! А я — другое дело, я не об- ману! — От вас несет серой, вы ад несете в себе! Гной, раз- ложение, сифилис, вонь геенны огненной, гниение тю- ремной параши — вот основные компоненты, из кото- рых в аду приготовляли вашу уродливую душу. Багаев был потрясен смелостью желторотика, но умело скрыл свои эмоции. — Хочешь домой, в Москву? Мы отправим тебя до- мой... в цинковом гробу. В твой гроб я положу мои капи- танские погоны. Клянусь тебе, живым отсюда не уе- дешь. Прощай! Багаев рассмеялся, лихо, словно на балу, развернулся на каблуках и исчез во тьме. Он шел к выходу по лучу, потом выключил фонарь, и стало тихо. — Я не боюсь, — закричал Лебедушкин в спину дья- волу. — Напрасно, — раздалось из кромешной тьмы, — ведь я — твоя смерть. Бойся меня, думай обо мне. Пётр Гладилин 302