Петр Гладилин. Мотылек.

— Здравия желаю, товарищ капитан, — сказал Лебе- душкин, почему-то встал на ноги. Багаев включил фонарь. Тонкий луч света пополз по стене, словно свет «театральной пушки». Светящийся круг полз по стене, потом перекинулся на зрительный зал, выхватил из темноты девушку, стоящую около кро- вати на авансцене. В одной руке она держала сапог. Бага- ев ударил светом в лицо. Луч больно слепил глаза, но Коля терпел. — Объясни мне, солдат, зачем ты рассказал высоко- му начальству про обычаи и нравы нашей роты? — В воздухе повисла странная и непонятная пау- за, — быстро нашелся Коля. — Эдакая неловкость, надо было как-то поддержать разговор, а лучшей темы я не нашла. Багаев легко, словно черная птица, взлетел на сцену. — По твоей вине мне опять задержали звание. Мне что, в капитанах всю жизнь ходить?! Изуродованное злостью лицо Багаева вплотную при- близилось к лицу новобранца. — Зато у вас высокое положение в мире, что нахо- дится за пределами милости Божьей. В царствии тьмы есть своя табель о рангах, — витиевато ответил Лебе- душкин. —Неужели? — улыбнулся капитан. Это была улыбка садиста. Лебедушкин знал, что все издевательства, кото- рые он вынес и вытерпел в первые месяцы службы, тво- рились по личному указанию капитана. Лебедушкин моментально нашелся, что ответить: —У вас очень высокое положение. Черная душа шест- надцатого циклона в домене его величества Сатаны. Вам надо идти в церковь, становиться на колени и стоять в бесконечной молитве семнадцать недель, пока края ду- ши не просветлеют. М оты л Ё к 301