Павел Турсунов. Дуремар (роман).

100 воли перекрестить себя правой рукой по-православному. Бесы отваливаются в разные стороны, но не исчезают. Они продолжают прыгать на жидкообразном веществе как на батуте, подлетают до уровня Сережкиной головы, заглядывают в лицо, но уже не хватают за одежду, а плюются. Вдруг из океанической жижи, будто подводные лодки, начинают всплывать инвалидные коляски и цирковые велосипеды, а на них голые уродцы мужского и женского пола предаются плотской любви, успевая при этом крутить ручные и ножные педали. Вся эта кавалькада приподнимается над океаном и устремляется в небо, во вселенную, к звездам. И колокол, за который держится Сергей, срывается с перекладины и также летит ввысь. Под дикие стоны и оргазмические крики уродцев Сергей чувствует, что умирает - ему не хватает воздуха, останавливается сердце, и с животным вселенским криком «НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!» просыпается. С большим трудом, после таких кошмаров Сережке потом приходилось заштопывать, залатывать, заново сколачивать жизненные силы. Неожиданно со стороны бассейна послышались громкий смех и возглас товарища Дуремара художника Валеры Солиходжаева: - Санек, ты что, ё…ся?! Оператор Достиев и все, кто его слушал, обернулись на громкую нецензурную реплику и тоже рассмеялись. Оказалось, что другой студийный художник, также приятель Сергея Саня Нувель решил искупаться, снял джинсы и предстал перед всеми в женских розовых трусиках с кружавчиками. Здоровенный, под два метра Санек ничуть не смутился и сказал, что утром с похмелья