Павел Турсунов. Дуремар (роман).

99 В такие дни Дуремара мучили чудовищные сны. Персонажи гениальных холстов Иеронима Босха были жалким подобием тех бесов, что приходили к Сергею по ночам во сне. Расхристанные, с полусгнившими гнойными лицами они подмигивали, сардонически улыбались и хватали за одежду: мол, пошли с нами, мы за тобой! Вот два маленьких бесенка под видом сопливых хулиганистых пацанов. У них вытекают из глаз белки, а зрачки размножаются и словно блохи прыгают по щекам. Бесенята тыкают в Сергея пальцами, толкают из стороны в сторону, хватают пригоршнями свои зрачки и норовят засунуть их Сережке за пазуху. Он делает бесенятам замечание и пытается отойти в сторону. Тогда они вынимают из глоток шашлычные шампуры, бегут за Сережкой и вонзают их ему в левую ягодицу – боль адская, нестерпимая! Сергей насилу вырывается, подбирает с земли палку и начинает ею отмахиваться. Но у бесенятт шампуры превращаются в сабли, и с одного их маха от Серегиной палки остается лишь жалкий обрубок. Постепенно пространство заполняется потоками мутной воды, и вот уже это море, и даже не море, а океан со зловонной серой жидкостью, в которой плавают ленточные водоросли, переплетенные толстыми сиреневыми червями. Спасение одно: на водных лыжах покачивается из стороны в сторону громадная высоченная виселица, к ее перекладине прицеплен церковный колокол, и с его языка тянется до самой воды железный трос. Сергей цепляется за трос и, обдирая в кровь ладони, ползет по нему к колоколу. Но бесы, словно упругие резиновые мячики, подпрыгивают над водой и стараются ухватить Сережку за ноги. Руки становятся дряхлыми, как будто вынули из них все мышцы, и все же Сергею удается величайшим усилием