Павел Турсунов. Дуремар (роман).

102 - Я там и жму, где показывал, а он, зараза, не срабатыва… - успел крикнуть Саня, резко непроизвольно вильнул вправо и начал сквозь колючие кусты дикой ежевики съезжать с пригорка, где находился бассейн. Послышалось душераздирающее: «А-а-а, сука!». Через мгновение Саню уже видели на нижней асфальтовой дорожке, мчавшегося на полной скорости к воротам, за которыми начинался таджикский кишлак. Валерке тотчас же нарисовалась картина с врезавшимся в столб Саньком и разлетевшимся вдребезги, на куски юбимым мотороллером, которого было, несомненно, жальче, чем Санька. Солиходжаев, звукорежиссер Костя Фриккер, Сережка и пиротехник Фиданов с двумя пареньками осветителями рванули вниз, наперерез мотороллеру в надежде задержать его у ворот. Но не успели. Перед самым их носом отчаянно жавший на все, что попадалось под руки и под ноги Саня, газанул что есть мочи, окатил бегущих к нему «спасателей» облаком вонючего выхлопного дыма и выехал за ворота, на главную узкую кишлачную улочку. Время шло к обеду. Снизу, с раскинувшегося у подножия невысокого холма колхозного поля, на котором росли помидоры, поднималась по улочке бригада колхозниц с кетменями на плечах. Сказать, что картина, представшая перед их женскими мусульманскими глазами, ошеломила их и ударила, словно обухом по прекрасной персидской башке, значит, ничего не сказать. Прямо на них, будто из ада, мчался окровавленный, с исцарапанным телом и лицом огромный голый мужчина на малюсеньком железном коне, а с боков и сзади у мужчины развивались на ветру кружавчики от женских трусов. Но так как трусы были явно не его размера, из них вывалилась и болталась толстой