Павел Турсунов. Дуремар (роман).

117 комочки запекшейся крови, шерстяная кофточка прелестной ручной вязки была разорвана на груди. Всем своим обликом Иришка напоминала сломанную чьей-то беспощадной рукой, выброшенную, растоптанную хризантему. И даже груди ее, которыми восторгался Сережка еще утром, теперь топорщили разорванную кофточку скромными печальными каплями. Он понимал, что девушка находится во власти истерики, исказившей ее красивое лицо судорогой рыданий, и добиться от нее сейчас осмысленного рассказа о том, что произошло, не удастся. Ни о чем не спрашивая, Сергей снял с нее плащ, усадил на диван, накрыл теплым одеялом и принес из кухни бутылку водки. Он плеснул в стакан довольно приличную для молоденькой женщины дозу – граммов сто пятьдесят, и заставил ее насильно выпить до дна. Буквально через пару минут громкие безудержные всхлипы стали реже и реже и через некоторое время прекратились совсем. Дыхание выровнялось. Иришка запьянела, обхватила голову руками, запустив пальцы под мокрые от растаявшего снега волосы, и стала раскачиваться из стороны в сторону. - Чурки… звери… нелюди, - забормотала она, - за что? Ненавижу… Она рассказала Сергею о том, как возвращалась к нему после разговора с мужем и бабушкой, как у больницы в районе Караболо автобус остановила толпа разъяренных таджикских подростков. Все они как один - она не разобрала - были либо пьяны, либо обкурены. Подростки стали выталкивать людей славянской внешности за шкирку, пинками из автобуса. С русских женщин снимали кольца, выдирали с мясом серьги из ушей, потрошили кошельки. А ее один звереныш повалил на сиденье, пытался разорвать