Павел Турсунов. Дуремар (роман).

130 ненавидимый всеми человек, который часами может упоительно рассказывать про «консенсусы» и «плюрализмы мнений», а названия республик, входящих в состав страны, выговорить не в состоянии: Азербайджан обзывает Азебарджаном, а Таджикистан – Таджикией. Совершенно очевидно: победа в первом раунде за теми, кто затеял игру. Но они пока не готовы круто менять существующий строй, брать в свои крепнущие руки кнут, и стегать плетущуюся упряжку лошадей под названием «государство», иначе собранная по их зову молодежь моментально опрокинула бы карикатурных милиционеров, ворвалась в здание и в клочья разодрала дряхлеющих управленцев. Но не было, видать, приказа этого делать, не было! И неизвестно, будет ли он дан вообще? Москва-то еще сильна и своих не бросит, и тогда кровищи набежит с целое море! А молоденькие бойцы в национальных халатах ой как станут нужны скоро, в недалеком будущем! Так что пусть одни из них стоят пока на площади, а другие страх и панику в городе сеют. Целее будут и крепче! И ходили черночапанники вокруг да около, рычали, швыряли камни, да вымещали злобу и ненависть на простых горожанах. И уже им было неважно, русские ли это, осетины, узбеки, татары, немцы или свои таджики: не с ними вместе – значит чужак! Вот так вот, наверное, и в Великую Октябрьскую «любовались» дворяне, мещане да чиновники на то, как хамили им пролетарии и семечками тротуары заплевывали, как матросики пьяные реквизировали фамильные драгоценности в пользу революции, как могли они ни с того ни с сего пульнуть из маузера и пустить по ветру жизнь буржуйскую. Смотрели и думали: «Господи, откуда же вы