Павел Турсунов. Дуремар (роман).

148 встречается не так часто. А что полукровка, так это даже хорошо: русских много в республике – может быть и нашим, и вашим». Встреча состоялась. Она проходила по всем правилам конспирации в родовом кишлаке Карим-ходжи, что по иронии судьбы находился невдалеке от базы отдыха «Таджикфильм» в Рамитском ущелье. В личной беседе, которая велась с глазу на глаз исключительно на таджикском языке Карим-ходжа сделал Вовке предложение – стать советником по связям с русскоязычным населением республики. Это была удача – неожиданная, неслыханная! Пирамида, которую Халилов так тщательно строил своими националистическими выступлениями и статьями, записывая ненавистных идейных противников к себе в друзья, и делаясь для множества близких людей врагом, вывела, наконец, его на самый верх. Первая половина задачи, поставленной комитетом, была выполнена, но предстояла вторая, пожалуй, самая трудная. Таджикистан оставался последней советской республикой, где не было своего президента, и коммунистическому руководству во главе с первым секретарем ЦК партии Махкамовым страсть как не хотелось вылезать из-под крыла русского «старшего брата» и оставаться один на один с нищетой внутренней экономики. Но в других республиках уже вовсю плясала вихрастым смерчем идея независимости, и появилась возможность плюнуть в дряхлеющее всевидящее око Москвы и положить на бюджетное злато свою лапу. Поэтому и в нищем Таджикистане сработал инстинкт обезьяной стаи: «куда мои родные макаки, туда и я!». Один за другим доморощенные таджикские политики, рожденные