Павел Турсунов. Дуремар (роман).

147 в медресе и затем в мулы. Вышагивал он по ней и лелеял мечту, что когда-нибудь «бесчинства» русских кончатся, и в Таджикистане наступит власть ислама, где все вернется на «круги своя»: богатые опять станут богатыми, бедные – бедными, и на отродье дьявола - женщин – можно будет вновь напялить паранджу. Себя же он видел в новой власти только на первых ролях, равняясь на иранского Аятоллу Хомейни. Честолюбивого энергичного парня приметили за рубежом и приложили усилия, чтобы отправить его в Саудовскую Аравию стажироваться в толковании Корана. Там на него, как на перспективного малого, вышли американцы и косвенно пообещали ему всяческую поддержку при удобном случае. С приходом к власти Горбачева случай этот настал. Если властолюбивый кинематографист Худоназаров не имел особой прозорливости и широкого кругозора, то Карим-ходжа, напротив, обладал цепким изворотливым умом, хитростью, коварством и завидной эрудицией. Как крупная рыба из глубины он смотрел на всякую мелочь, что плескалась и грызлась между собой на поверхности, понимая: его час пока не настал, не время выныривать во всем блеске сверкающей крупной чешуи. Он, конечно же, читал статьи некоего Вахид-заде и даже наводил о нем справки, но узнав, что тот наполовину русский, потерял интерес. Случай же с захватом оружия сделал из Вахид-заде героя и заставил посмотреть на него иными глазами. «Что ж, - подумал Карим-ходжа, - мало того, что этот парень не дурак и может толково писать в газетах и выступать на митингах, так он еще и боец отменный, надо попросить этих демократов привести его ко мне. Мяса пушечного у меня хоть отбавляй, а чтоб у мяса еще и мозги работали – это