Павел Турсунов. Дуремар (роман).

14 - Понял, понял, - постыдно забормотал Сергей и понуро поплелся вслед за Вовкой. Потом через много-много лет Сережка и «раненый» вместе будут защищать общие двор и дом от озверевшей, смердящей ваххабитской дурью таджикской молодежи – первой попытки «воинами ислама» повернуть течение жизни маленькой республики опять в средние, паранджовые века. Сережка и «раненый» сблизятся, выходя на ночное дежурство с топорами и арматуринами в руках по охране своей «хрущёвки», вдруг вспомнят при беседах за чашкой чая произошедший в детстве инцидент на берегу давно уж высохшего озерца и обнимутся, как старые друзья. Но до этого еще надо будет дожить…  В разгар урока по литературе Валентина Александровна – сорокалетняя женщина с пышными сдобными телесами, в очках с толстыми линзами понимает, что ей ни от кого из учеников не добиться ответа на ее вопрос: «Троекуров – типичное явление для крепостной России или нет?» Тогда она начинает сама отвечать, подкрепляя примерами из русской истории и поэзии Некрасова. Слушая про «Салтычиху» и как «били женщину кнутом, крестьянку молодую», Сережка размышлял: «Какой же гнусный и грустный был строй – «крепостное право». Даже хуже римского рабовладения. Там все-таки рабами были, как правило, чужаки. А тут свои своих «чморили». Рассказ о порке крепостных окунул его в тоску: отец лупил его постоянно, за каждую провинность.