Павел Турсунов. Дуремар (роман).

183 - Ага! Они не сегодня-завтра все помирятся, и русские тут опять станут нужны как вши капусте. - Хм, вши в капусте не живут, - хихикнул и в знак согласия покивал головой Слепнев. - Вот как раз мы-то и станем первыми, - криво усмехнулся Нувель и добавил, - но все равно забавно и интересно - чем же это все кончится? Новость, что со стороны Куляба пришли люди, чтоб встать на защиту избранного президента в одно мгновенье взметелила умы горожан и вызвала эмоциональный взрыв. Те, кто сочувствовал бородачам ваххабитам, которых в народе уже окрестили «вовчиками», недоуменно занервничали. Памирцы откровенно посмеивались: «Да что они смогут, голодранцы!» Другие же, включая русскоговорящих граждан, ликовали – словно в город вошли воины-освободители. Везде только и слышалось: «Кулябцы пришли! Кулябцы пришли!» И на некоторых уже совсем было поникших лицах, излучавших лишь одну мысль - куда и каким образом рвануть из этой территории оккупированной ваххабитами и спустившимися с гор Памира демократами – вдруг стали появляться лучики надежды, что авось, может быть, как-нибудь… Довольно скоро прошуршала еще одна новость, что привел в Душанбе кулябцев их вождь, некий Сангак – человек с криминальным прошлым. Его фигуру, словно старую печь свежей глиной, вмиг обмазали слухами. Одни говорили, что он сидел за мелкую кражу, другие – что он вор в законе. Но все наперебой уверяли друг друга, что Сангак смелый, справедливейший на свете человек, что всегда уважал Советскую власть и русских людей, и теперь «вовчикам» пришел конец.