Павел Турсунов. Дуремар (роман).

184 И встали кулябцы таким же палаточным лагерем, что и ваххабиты-демократы. Но на противоположной от бородачей площади, возле здания Совета Министров у памятника освободителю угнетенного таджикского беднячества товарищу Ленину. И разделяло тех и других лишь каких-то пятьсот метров. И все начиналось заново как в том - впрочем и не очень-то далеком - восемнадцатом году. Через неделю их противостояния горожане заметили, что и у тех, и у других появились за плечами автоматы Калашникова, а «вовчики» даже где-то раздобыли пушку, предназначенную для сбивания горных лавин, и направили ее в сторону палаток кулябцев. С каждым днем лица простых беззащитных горожан увядали, и надежды на то, что конфликт рассосется каким-нибудь чудодейственным способом, осыпались лепестками усыхающих хризантем. Памирские парни, прибывшие на поддержку своего не выбранного президентом кандидата, стали чувствовать себя полными хозяевами таджикской столицы. Они захватывали грузовики, цистерны с топливом, грабили магазины и продовольственные склады. У простых горожан, которые были далеки и от тех, и от этих невзирая на их национальность отбирали легковые автомашины. И прикрываясь лозунгом, что все это идет в фонд демократической революции, увозили награбленное к себе на малую родину – на Памир. А их предводитель- кинематографист исчез, растворился. Оказалось, что он уже давным-давно сидит вместе с семьей в Москве, и всем трезвонит о том, какой он несчастный, и как его подставили нехорошие люди. Его имя испарилось из новостей национального телевидения и теперь проклиналось