Павел Турсунов. Дуремар (роман).

199 деревянными дощечками, которые защищали плечи от неласковых когтей Гадо. - Как интересно у тебя придумано, - сказал Вовка, имея в виду кожаное изделие. - Я сама его сделала. - Так ты, наверное, мастерица? - Я многое могу, - ответила она естественно, безо всякого вызова, и в голосе ее не было ни капли хвастовства. - А кем тебе приходится Карим-ходжа? – спросил он ее. - Это мой дядя, он взял меня к себе, когда не стало мамы с папой. - У тебя нет родителей? – удивился Вовка. - Да, - так же бесхитростно отвечала Фарангиз. - А ты мне расскажешь, что с ними произошло? – спросил Вовка и сделал попытку присесть рядом с ней на валун, на что Гадо вытянул голову и недовольно затоптался на плечевой дощечке. - Ух ты, не хочет! – инстинктивно отпрянул в сторону Вовка. - Коч, Гадо! – погрозила пальчиком соколу Фарангиз, и с улыбкой обратилась к Халилову: - Садитесь, не тронет. - Так что случилось с родителями? – вернулся к своему вопросу Вовка, сев напротив девушки на другой камень, а Гадо, словно пес, не сводил с него зорких немигающих глаз. - Они любили друг друга. Утонули… - Фарангиз с печалью посмотрела на реку. – Мама полоскала белье, папа ей помогал. У нас ведь не принято, чтоб мужчина помогал женщине в ее делах, а он любил ее. Над ним все в кишлаке смеялись. Мама неожиданно выпустила из рук кофточку, которую полоскала, кинулась за ней, и ее понесло. Папа бросился следом, но ничего сделать не смог – вот этот