Павел Турсунов. Дуремар (роман).

207 - Да. - Только, Фарангиз, никому! Понимаешь? -Да. Она, как и в прошлый раз, поднялась и, не прощаясь, с полуулыбкой направилась в кишлак. А Вовка, бросая мелкие камешки в воду, еще долго силился понять, как он мог совершить сейчас это безумие, позвав к себе девушку, и о чем он с ней станет говорить? «Может быть это и есть, - подумал Халилов, - надвигающееся сумасшествие любви?». Он пошел в сторону своего небольшого домика, недавно выстроенного под нависающей скалой, на вершине которой росло одинокое алычовое дерево. Но их встреча не состоялась. Через час в дверь к нему постучался взмыленный посыльный от Карим-ходжи и сказал, что тот требует его к себе. Телохранитель хозяина попросил Халилова подождать во дворе, сказав, что Карим-ходжа совершает вечерний намаз. Через несколько минут Карим-ходжа вышел во двор и, поздоровавшись с Вовкой, повел его к топчану под виноградник. - Садись, Вахид, дело у меня к тебе важное есть, - сказал хозяин, скинул калоши, надетые поверх мягких кожаных сапог, и забрался в дальний угол топчана. Халилов сняв кроссовки, последовал его примеру. Карим-ходжа явно нервничал: постоянно теребил бороду, и зрачки глаз его, и без того необычайно юрких, бегали по глазной орбите в каком-то сумасшествии. - Кулябские черти подошли с двух сторон к Курган- Тюбе и Нуреку.