Павел Турсунов. Дуремар (роман).

35 Дуремарову сердцу: «От чего же седая и безжалостная старуха – время - никого не соединяет и ничего не склеивает, а только рушит, отрывает, уносит ветром и разбрасывает оторванное за тридевять земель друг от друга?». Вовка тем временем остановился в очередной раз перевести дух, увидел свободное кресло и, не выпуская из рук сумку, тяжело дыша, сел. Сережка приметил двух странных молодых мужичков азиатского происхождения в безукоризненно выглаженных дорогих одинаковых костюмах. Судя по обрывкам фраз, которые поймало Сережкино ухо, это были таджики. В углу рта одного из них отпечатались следы давнишней грубо заштопанной рваной раны. Другой нес на себе вырожденческие черты угасающего рода. На правой руке у него Сергей увидел не развитый отросток шестого пальца, сросшегося с мизинцем – типичное явление для небольших таджикских горных кишлаков, где браки между близкими родственниками не редкость. Получалось так, что однокостюмники все время оказывались как будто невзначай недалеко от Вовки. Он останавливался, и они отходили в сторону от людского потока и, стоя у стены, начинали искать что-то в своих карманах, словно потеряли нечто важное. Как только Вовка, собравшись с духом, возобновлял движение, они, смеясь, и оживленно беседуя друг с другом, двигались за ним. Создавалось впечатление, что за прилетевшим Вовкой следят. «Вот те на, интересное кино получается! Там не убили – видно мараться не хотелось, а в российском лесочке пристрелить и закопать - милое дело: Леший с Бабой Ягой и те с трудом найдут. Ну, уж какой бы он ни был, а убить я