Павел Турсунов. Дуремар (роман).

56 как ни в чем не бывало обсуждали достоинство и недостатки очередной молоденькой женской фигурки, прошедшей мимо них, и доедали эскимо. Наконец, Вовка встал и опять через силу потащился в конец вестибюля к выходу, где останавливался пассажирский транспорт. Двое в костюмах плавно отделились от киоска с мороженным и медленно поплыли следом в сторонке. Вовка всегда был для Сергея неразрешенной многоступенчатой загадкой. И их многолетнее знакомство, начавшееся еще за школьной партой, не смогло подняться к последней ступеньке разгадки «что за фрукт этот Вовка?». «Человек-неразбериха» - думал о нем Серега. Что хочет Вовчик, за кого он, как поступит в той или иной ситуации - никогда и ничего непонятно. Бывает, столкнешься с человеком, хлебнешь за откровенным разговором его души- водицы и сразу ясно, что это за человечек: чем дышит да за ради чего землю топчет. С Вовкой же, сколько не пей отвара, настоянного на его душе-молчальнице, ни вкуса не разобрать, ни дна не видать – темно. То Вовчик «свой в доску»: на, ешь по кускам! Можно без соли! А то словно Эмир Бухарский: такую рожу скорчит, да так вскинет голову, что в карете «золоторубиновой» не подкатишь. Но что определенно мог сказать о бывшем дружке Сергей, так это то, что Вовка никогда бы не сделал подлости втихаря, за чьей-то спиной. И если вставал по другую сторону укоренившихся человеческих моральных правил, то делал это открыто и честно, как было в случае с кубинкой Элен. Эх, Элен, Элен… Мулатка Элен, попка шоколадная! Бывшая любовь Сережкина, которую он подцепил, как надоедливую болячку, учась на втором курсе Московской консерватории, куда поступил безо всякого