Павел Турсунов. Дуремар (роман).

59 заставила каждого сказать тост в ее честь и потребовала, чтобы все пили за ее здоровье до дна. Поэтому после четвертого тоста гости во главе с именинницей порядком захмелели. Посыпались шуточки, анекдоты. Затем будущий музыковед Олег Михеев саданул уже безо всякого тоста стакан портвейна, сел за пианино и стал «ввинчивать» матерные частушки, чем вызвал всеобщий восторг. Из юных сердец, воспитанных на моцартах да шубертах хлынуло залихватское веселье, генетически связанное с языческой удалью далеких славянских предков. И даже кубинка Элен, не совсем понимая, над чем так весело смеется компания, втянулась в незатейливый лихой ритм частушек и, словно по африканскому барабану громко, в такт била шоколадными руками по столу. Затем застолье перешло в ту фазу, когда уже совсем никто никого не слушал, но каждый, перебивая другого, пытался привлечь общее внимание к какой-то своей наболевшей теме. В разгар этой кутерьмы в дверь негромко постучали. Обычно студенты, находясь в своих помещениях, не запирались на ключ. Исключения составляли комнаты, в которых свершались любовные утехи или где что-либо отмечалось, и за столом появлялся редкий вкусный ужин с выпивкой. Тогда в дверях щелкали замками и создавали видимость, что никого нет, дабы не появлялись непрошенные гости, зашедшие на «халявные» еду и алкоголь. Осмакова решила проблему с нежелательными посетителями таким же элементарным способом: перед тем, как сесть за стол повернула ключ в замке и, смеясь, сказала: «Будем сидеть тихо и мирно, не то наша студенческая «шатия-братия» за версту запах еды и вина учуять может, и обязательно кто-нибудь ввалится!». Но как тут посидишь