Павел Турсунов. Дуремар (роман).

58 ни кожи, ни рожи, а туда же!» Нет, пусть уж идет себе красотулечка с богом, своей дорожкою!». А на поверку, как правило, оказывается, что и нет никого у этой барышни, да по большому счету и не было! И все из-за ее фигуристости, уверенности в себе, из-за подлых мужских мыслишек и грязных сторонних сплетен. А если и есть кто под боком, так то никакой не «супермен», а просто верный и любящий человечек. И про Элен трепались студенческими языками в общежитских комнатах, полоща ее никому неведомую сексуальную жизнь. Сережке доводилось присутствовать при таких «обсуждениях», и он даже будоражил себя мыслями про то, как бы стиснуть в объятиях прожженное кубинским солнцем тело Элен, но также ниспускался до уровня обыкновенного мужского слабоволия и говорил себе: «Ерунда! Ничего не получится». Но все-таки он «схлестнулся» с ней на дне рождения своей сокурсницы, пианистки Ирки Осмаковой. В общежитии студенты жили по два человека в комнате, и Элен была Иркиной соседкой. За накрытым по случаю торжества столом Элен присутствовала на правах второй законной хозяйки комнаты. Кроме Сергея, Ирка пригласила пианистку с их курса Веру Нечаеву, свою подружку скрипачку Машу Зеленскую, да студента теоретико- композиторского факультета Олега Михеева, собиравшегося стать по окончании консерватории музыковедом. Получилась теплая, уютная, хотя и не парная в соотношении количества мальчиков и девочек компания. На столе из напитков цветом жженного сахара выглядывал из бутылок портвейн «Агдам», который разливали по-студенчески в граненые стаканы. Осмакова