Павел Турсунов. Дуремар (роман).

4 Но вдруг, словно лезвие, – жах! И знакомое лицо, как кровью обожгло душу. «Вовчик!» - взвизгнул внутри нерв, взметнувшись тонкими ручонками из топкой жижи болотной памяти. «Вовка! Живой!» - Сергей неотрывно смотрел на худющего жилистого человека с седой небритостью на щеках, вышедшего из стеклянных дверей. И пронесся вскачь на лихом коне перед глазами Серёги огромный кусок жизни, связанный с этим человеком.  Давно, ох как уже это давно… И государство было другое, и власть советская, непонятная. Незыблемая казалась, потому и непонятная. В том, что кажется вечным, не хочется копаться. До сути, один черт, все равно не дороешься. Их дружба началась со школы. Класс «А», куда они были зачислены, был ровный, не хулиганистый. Учились в школе, в основном, дети заводских рабочих и ткачих с текстильной фабрики. Отпрысков интеллигентского сословия - раз-два и обчёлся. Серёга Слепнев и Володька Халилов вылупились как раз, что называется, из «иных скорлупок». У Сережки отец Юрий Иванович – геолог, а мать Вера Дмитриевна - хормейстер в театре оперы и балета, проще говоря, руководитель хора. Ну а Вовка совсем из «книжной среды»: матушка – библиограф и отец – учитель истории. Вовка был продуктом смешанного брака, то есть метисом. Отец его, таджик Акрам Халилов, бросил семью, и мать Надежда Васильевна тащила Вовку «в люди» одна.