Павел Турсунов. Дуремар (роман).

74 Элен поняла, что разговор вертится вокруг нее неприятный, и слова «гагарочка» и «кикимора» имеют тайный оскорбительный смысл. Но так как она слышала их впервые, то бесхитростно спросила у Сергея, что они означают. И он, хлебнув из кружки разбавленного водой пива, с досадой, словно чужой дядька, ответил: - Хотела в бар с кружками, как русские? Вот теперь стой и пей свое пиво! И уши заткни – не то такого наслушаешься, что жить не захочешь! – Затем Слепнев взял с соседнего неубранного стола вилку, которая лежала в тарелке из-под пельменей, подошел к молодому и гулко бросил ему в лицо: - Ты, свинья недорезанная, чего ты хочешь? Это жена моя, понял?! Парень быстренько скумекал, что перед ним человек готовый биться насмерть, и что если продолжать вести себя с ним по-наглому, то тот может, чего доброго, вонзить вилку в живот. Толик сбавил обороты в тоне и заелозил: - Ну, уж прям «свинья». Ты, браток, тоже слова-то поаккуратней выбирай! У ней на лбу не написано, что она жена твоя – чудно ведь. - Тут одни «синяки» ошиваются, а ты жену умудрился привести, - поддержал Толика «рассуждавший» про негров дядя Федя. А другой собутыльник дядя Ваня попросил Сергея нагнуть к нему ухо и зашептал: – Слышь, малец, чё спросить хочу: чем тебе наши девки насолили, что ты на этой женился? Наши-то вроде попривычней будут. Как разлягутся нагишом, тело белое, лебяжье, пуховое – красота! А тут, ты меня прости, конечно, вроде как к головешке обугленной прикасаешься. Или эти, «ежевичные», чем другим берут, а?