Павел Турсунов. Дуремар (роман).

93 готов на все компромиссы, которые в стенах студии лезли под ноги на каждом шагу, и невозможно было их обойти. Через два месяца, после того, как обрыдло Сергею оформление чужой музыкой, что хранилась на киностудии, документальных фильмов про достижения Советской власти в республике Таджикистан на хлопковых полях, заводах и фабриках, к нему в фонотеку вошел «мастер документального кинематографа» по прозвищу Шматок. Этот режиссер удивительным образом умел выбивать социальные заказы. То есть фильмы об успехах таджикской госавтоинспекции, пожарной охраны, милиции и тому подобном были на его совести. Собственно, и упрекнуть-то его было не в чем. Просто человек, не переходя никому «творческую» дорогу, тихонечко остригал рублики с различных ведомств, руководство которых хотело бы иметь в загашнике плёночку с чарующей посторонний глаз картиной своей деятельности. На это дело из фондов предприятий выделялись круглые пухленькие суммы, и кинополотна снимались солидно: в цвете, красочно, с написанием оригинальной музыки. Музыку ездили записывать в Москву и непременно с оркестром кинематографии. Шматок не только сам с кого мог стриг рубли, словно шерсть с баранов, но и другим давал возможность срезать энное количество «кудрявых шерстяных буклей» с бараньего курдюка. При этом он умудрялся заработать еще и на тех, кого подпускал к туше барана. - А-а, салям алейкум, Сергей! Как дела? Как дома? Как родители? Как здоровье? Все хорошо? Майли, майли, баракало! Молодец! – стал с порога сочить традиционную словесную восточную патоку режиссер.