Юрий Авербах. В поисках истины: от чатуранги до наших дней

«Проделки шайтана» 89 «ПРОДЕЛКИШАЙТАНА» У же более полувека я занимаюсь поиском и изучением старинных шахматных трактатов. Об одной из таких находок мне и хочется рассказать. Поиск неизвестных науке рукописей – почти всегда детектив, и не всегда со счастливым концом. Неудач в поисках у меня тоже слу- чалось немало. Но на этот раз всё было просто. Прослышав о моих поисках, старший научный сотрудник Ленинградского (ныне Санкт- Петербургского) филиала Академии Наук С.И.Баевский сообщил мне, что в Институте востоковедения хранится персидская рукопись, состоящая из сочинений на различные темы, включая фрагмент не- известного трактата о шахматах. Вскоре, благодаря любезности руко- водства института, у меня в руках оказался микрофильм этого тракта- та, и я мог приступить к его изучению. Надо сказать, что работа над старинными шахматными рукопися- ми, особенно написанными на восточных языках, – дело сложное и тонкое, требующее фундаментальных знаний по истории, филологии, лингвистике и, отнюдь не в последнюю очередь, по шахматам. Ведь нужно в совершенстве владеть языком в его старинной, почти всегда архаичной форме и при этом хорошо разбираться в шатрандже. Обычно я работал с каким-нибудь востоковедом. При изучении арабских рукописеймоим «напарником» был профессорХ.К.Баранов, при изучении персидских – профессор Л.С.Пейсиков. Оба оказались величайшими специалистами. К глубокому сожалению, Харлампий Карпович Баранов и Лазарь Самойлович Пейсиков уже ушли из жизни. Пользуясь случаем, хочу помянуть их добрым словом. Без их помощи и поддержки я бы никог- да не смог осуществить многие свои исследования. Читателю, думаю, интересно будет узнать, как изучаются подобные рукописи, с какими трудностями сталкивается исследователь и как они преодолеваются. Это я и постараюсь показать на примере Петер- бургского трактата. Он состоял из девяти листов небольшого формата с десятью диа- граммами; правда, одна из них была дефектна (сохранилось лишь два последних ряда). Название рукописи звучало многообещающе – «Море смысла» («Бахр-аль-Мазни»), хотя уже расположение матери- ала вызывало сомнение в верности такого названия: мансубы (зада- чи) оказались перемешаны с дебютными расстановками – табиями. Обычно в восточных трактатах материал выстраивается строго в тра- диционном порядке: сначала табии, потом мансубы. Это была пер- вая из многочисленных загадок рукописи, которую предстояло раз- гадать.