Острова памяти

48 рыжей морде карателя, отобранным у него же «шмайсером». Оля Пин- чук и Нина Хохалина на пару скрутили долговязого унтера и тянут его в сторону болота. Каждое мгновение боя – это эпизод, достойный киносценария. Но киноэпопеи будут потом, после войны. А сейчас точное руководство. Прорывом из блокады завершает славный командир Виктор Ливенцев, известный по Бобруйскому подполью, как «гробовых дел» мастер и вели- колепный самоучка по изготовлению липовых фашистских документов и даже гербовых печатей с фашистским орлом. Все это для нужд подполь- щиков. Прорыв удался, и путь к дальнейшим действиям нам открыт. Пороховой дым и могучие крики партизан создавали видимость ла- вины, которую невозможно остановить. У меня оставалось несколько разрывных патронов, которые имели особые пули. Эти пули пугали нем- цев, разрываясь над их головами. Еще перед началом прорыва командир и комиссар оповестили всех о наших дальнейших действиях. Ночь. В лесном бою можно потерять ори- ентир, оказаться оторванным от своих товарищей. И вот в таком случае каждый должен принять собственное решение, не растеряться. После прорыва отряд будет направляться в юго-восточную часть района, в сто- рону Кирова. Была названа даже деревня, куда должны будут стягиваться и те, которые во время прорыва окажутся оторванными от отряда. Как это получилось, ответить невозможно, но именно в таком поло- жении, т. е. оторванными от основной группы партизан, оказались мы, четверо бойцов: Мефодий Цветинский, Василий Лапинский, фельдшер Долбешкин и я. Мы шли сначала в общем прорыве отряда, вместе дра- лись, но, переходя окопы, потеряли несколько секунд, чтобы добить вра- жеских снайперов в каких-то особых укрытиях. И вот, догоняя наших, мы запросто потеряли их из вида в пороховом дыму. Когда последние выстрелы растаяли в шуме поднявшегося ветра, мы уже были далеко. Начался рассвет, и тут только мы убедились, что нас всего четверо, а отряда нет. Подумать о больших потерях с нашей сторо- ны мы не могли (хотя незначительные потери были) , но посчитали луч- шим выходом добираться самим до той, названной командиром деревни, граничащей с Кировским районом. Как само собой разумеющееся, стар- шим у нас оказался Мефодий Цветинский. Этот высокий голубоглазый блондин атлетического телосложения. Смелый воин-офицер пользовал- ся в отряде уважением за лихость и военную жилку. Итак, нас оставалось четверо. Мы шагаем по лесной травке-муравке, по многолетнему зеленому мягкому ковру елово-сосновых игл, по лесным дебрям. Мы одни. Это и плохо, и хорошо. Плохо потому, что мы оторвались от отряда и теперь